Эмпатия это стремление

Эмпатия это стремление

ФЕНОМЕНЫ ЭМПАТИИ И КОНГРУЭНТНОСТИ

А.Б. ОРЛОВ, М. А.ХАЗАНОВА

Стремление к проведению сущностных различий, к большей однозначности понятий, к более четкому определению и пониманию феноменов — важный показатель научного мышления. Особенно отрадно наблюдать это стремление в таких областях психологического знания, за которыми закрепилось имя «не вполне научных » или, как принято говорить в англоязычных странах, «soft science «.

В статье Ю. Б. Гиппенрейтер и соавторов [2] предпринята попытка теоретического и эмпирического анализа феноменов псевдоэмпатии и конгруэнтной эмпатии. Прекрасный обзор литературы по проблеме эмпатии, одновременно исчерпывающий и лаконичный, задает тон всей статье, основную задачу которой авторы видят в том, чтобы добиться «более однозначного понимания эмпатии «. История вопроса

прослеживается авторами начиная от классических исследований Э. Титченера или Т. Липпса вплоть до последних работ К. Роджерса и его последователей. Результаты проведенного анализа позволили авторам сформулировать следующий вывод: за понятием «эмпатия » стоят «очень разные содержания, иногда даже противоположные его первоначальному смыслу » [2; 64]. Выход из этой ситуации авторы видят во введении нового термина «конгруэнтная эмпатия «, обозначающего комплексную способность: а) последовательно выражать эмпатическое понимание другого в речи и/или действии и б) гибко переключаться от состояния эмпатического понимания другого к искреннему выражению своих реальных чувств, в том числе отрицательных, без потери общего позитивного принятия другого [там же]. Результаты эмпирического исследования, как их интерпретируют авторы, подтверждают обоснованность и полезность введения в научный оборот термина «конгруэнтная эмпатия «.

Переходя от констатирующей к оценочной части рецензии, сформулируем наш исходный и основной тезис: полностью соглашаясь с авторами в их общей оценке неоднозначного употребления термина «эмпатия «, мы не согласны с использованием термина «конгруэнтная эмпатия » в качестве средства внесения большей определенности и непротиворечивости в психологический концептуальный аппарат; на наш взгляд, феномена конгруэнтной эмпатии не существует, есть феномены эмпатии и конгруэнтности. Мы проведем обоснование данного тезиса по следующим взаимосвязанным линиям:

определение эмпатии; структура эмпатического акта; соотношение феноменов эмпатии и конгруэнтности; феномен псевдоэмпатии.

Приводя в своей статье и анализируя различные определения эмпатии, авторы, к сожалению, игнорируют три весьма существенные особенности эмпатического процесса, которые были описаны в работах К. Роджерса. Выявление и фиксация данных особенностей представляют собой, на наш взгляд, саму суть вклада К. Роджерса в развитие современных представлений об эмпатии. Мы имеем в виду, вопервых, сохранение в эмпатическом процессе собственной позиции эмпатирующего, сохранение психологической дистанции между ним и эмпатируемым, или, другими словами, отсутствие в эмпатии отождествления между переживаниями эмпатируемого и эмпатирующего (что собственно и отличает данный процесс от фенотипически сходного процесса идентификации), вовторых, наличие в эмпатии сопереживания (каким бы по своему знаку ни было переживание эмпатируемого), а не просто эмоционально положительного отношения (симпатии) эмпатирующего к эмпатируемому; втретьих, динамичный (процесс, действие), а не статичный (состояние, способность) характер феномена эмпатии. Данные отличительные признаки эмпатии подчеркиваются многими авторами.

Следует отметить, что первый из указанных отличительных признаков эмпатии (так называемое условие «как если бы «) появляется в работах К. Роджерса уже в 50е гг.: «Ощущать личный мир клиента, как если бы он был вашим собственным, но без какойлибо утраты этого качества «как если бы » — вот что такое эмпатия. Ощущать гнев, страх или смущение клиента, как если бы они были вашими собственными и, однако же, без привнесения вашего собственного гнева, страха или смущения — вот то условие (терапевтического процесса.- А. О., М. X.), которое мы пытаемся описать » ([9], цит. по: [6; 226]).

Данный признак эмпатии отмечается К. Роджерсом в ряде его последующих определений эмпатии лишь в неявной, косвенной форме. Приведем для иллюстрации одно из наиболее полных определений эмпатии, данное К. Роджерсом в книге «Способ бытия «. Отмечая процессуальную, а не статичную природу эмпатии, К. Роджерс пишет: «Она (эмпатия.-А. О., М. X.) означает вхождение в личный перцептивный мир

другого и основательное его обживание. Она подразумевает сензитивность к постоянно изменяющимся в этом другом человеке чувственным смыслам, которые плавно переходят друг в друга,- к страху, или гневу, или нежности, или смущению, или чему бы то ни было еще, что переживает он или она. Эмпатия означает временное проживание в жизни другого человека, осторожное перемещение в ней без того, чтобы делать какиелибо оценки; эмпатия означает ощущение смыслов, которые он или она едва ли осознают, но без стремления раскрыть неосознаваемые чувства, поскольку это могло бы быть слишком угрожающим. Эмпатия означает частую сверку с человеком в отношении точности ваших ощущений и руководствование теми реакциями, которые вы получаете от него. Вы являетесь надежным спутником человека в его или ее внутреннем мире » [11; 142].

Вместе с тем концептуальное различение эмпатии и идентификации не было одномоментным действием, но, скорее, процессом, который, начавшись в середине 50-х гг., продолжался почти два десятилетия и был обозначен рядом промежуточных «кентаврических » понятий. Дж. Уоткинс в этой связи пишет: «Под точной эмпатией Роджерс понимает способность терапевта полно и точно понимать реакции клиента, и особенно заключенные в них переживания. Дискутируется вопрос, действительно ли Роджерс требует, чтобы понимание было основано на сходном переживании, которое терапевт актуально ощущает в данный момент. В одной из работ [8] Роджерс писал: «Переживание вместе с клиентом, проживание его установок, но не в терминах эмоциональной идентификации со стороны консультанта, а, скорее, в терминах эмпатической идентификации, когда консультант воспринимает отвержения, надежды и страхи клиента посредством погружения в эмпатический процесс, но без того, чтобы самому в качестве консультанта ощущать эти отвержения, надежды и страхи «. В более позднем высказывании Роджерс (см. [12; 304]) определяет эмпатию следующим образом: «Она (эмпатия.- А.О., М. X.) означает, что он (терапевт.-А. О., М. X.) ощущает и понимает непосредственное осознание клиентом своего собственного личного мира — это означает не только обнаружение тех аспектов опыта, которые клиент уже способен вербализовать, но также тех несимволизированных аспектов его опыта, которые какимто образом оказываются понятыми посредством тонких невербальных проявлений клиента с помощью чувствительного радара психотерапевта. Умелый терапевт ощущает мир клиента, как если бы он был его собственным, но без какойлибо утраты этого качества «как если бы «. Он утверждает (см. [10]), что «если это «как если бы » качество утрачивается, то мы имеем дело с состоянием «идентификации «. Роджерс очевидно считает, что, «как только эмпатия превращается в идентификацию, консультант уже больше не способен полно понимать клиента, поскольку для того, чтобы делать это, необходимо, чтобы он сохранял свою объективность » [14; 85 — 86].

Если поначалу психотерапевты, работавшие в рамках клиентоцентрированного подхода (в частности, Н. Раскин, см. [8; 29]), настаивали на проживании чувств и установок клиента для того, повидимому, чтобы отойти от медицинской (диагностической и интерпретационной) модели терапевтического процесса, то в более поздних работах в рамках данного направления вполне однозначно подчеркивается необходимость «как если бы » качества эмпатии (см. [13]).

Т. Мерри, один из британских сторонников и пропагандистов личностноцентрированного подхода, прямо указывает на данную особенность эмпатии: «Особое качество эмпатии, которое делает ее столь творческим способом бытия в терапии, состоит в том, что она позволяет нам войти в личный эмоциональный мир другого человека, как если бы мы были этим другим человеком (без утраты качества «как если бы «) » [7; 13].

С нашей точки зрения, указанные выше признаки достаточно четко ограничивают «зону неопределенности «, существующую

применительно к содержанию понятия эмпатии, и в значительной степени обеспечивают однозначность в его понимании, поскольку задают его различение от фенотипически сходных когнитивноэмоциональных процессов.

СТРУКТУРА ЭМПАТИЧЕСКОГО АКТА

Мы полагаем, что вряд ли правомерно расширительно рассматривать «акт эмпатии » как межличностную транзакцию, т. е. включать ответную реакцию эмпатируемого в сам акт эмпатии. Вопервых, эмпатируемый может по целому ряду причин быть «слеп и глух » даже к адекватно и полно выраженной в поведении эмпатии. Вовторых, эмпатия с предельно редуцированным поведенческим компонентом (а именно такую эмпатию демонстрируют выдающиеся психотерапевты) может быть гораздо более эффективной, нежели эмпатия с выраженным «коммуникативным компонентом «. В этой связи можно высказать предположение, что эмпатируемый воспринимает «акт » эмпатии не столько посредством его обнаружения в вербальном и невербальном поведении эмпатирующего, сколько посредством восприятия (как правило, на неосознаваемом уровне) иных, более тонких составляющих общего семантического поля коммуникации [3]. И наконец, втретьих, акцент на коммуникативном (поведенческом) компоненте эмпатии, на эмпатических базовых навыках, как показывает, в частности, опыт подготовки профессиональных психотерапевтов [1], может приводить к выхолащиванию собственно эмоционального, первичного момента эмпатии, провоцируя при этом ощущения внутренней опустошенности и инконгруэнтности терапевта, и в конечном итоге к утрате им самой возможности эмпатического слышания.

Из всего этого следует, в частности, что использованный в рецензируемой статье тест эмпатии (тест С. Б. Борисенко) не отражает сути эмпатического переживания, так как, по определению, нельзя испытывать эмпатию по отношению к воображаемым, а не реальным людям: сопереживать можно лишь при условии реальных переживаний другого человека; переживание эмпатии не тождественно интерпретации поведения.

Существенной стороной эмпатического переживания является процессуальность, движение, динамика. Только в движении (процессе) возможно следование с дистанцией в один шаг, «как если бы я был он «. Для этого процесса следования необходима реальность, в противном случае будет иметь место оценивание эмоционального отклика на нечто, возникающее в воображении, что приближается к интерпретации.

СООТНОШЕНИЕ ФЕНОМЕНОВ ЭМПАТИИ И КОНГРУЭНТНОСТИ

С нашей точки зрения, жесткое соотношение, сращивание эмпатии и конгруэнтности ошибочны, поскольку это разные и, следовательно, вполне автономные феномены. В случае эмпатии речь идет о сопереживании эмоциональному состоянию другого человека, а в случае конгруэнтности — о переживании своих собственных чувств, об их открытости себе и другим людям. Т. Мерри определяет конгруэнтность следующим образом: «Конгруэнтность это такое состояние бытия, в котором мы наиболее свободны и аутентичны в качестве самих себя и не испытываем потребности в том, чтобы предъявлять фасад, прятать себя, например, за маской или ролью «эксперта «. Конгруэнтность там, где наши внутренние чувства и переживания точно отражаются нашим поведением, когда нас можно воспринимать и видеть теми, кто мы есть на самом деле » [7; 10].

Читайте также:  Алиса сколько стоит актовегин

С некоторой долей условности, а также принимая во внимание процессуальный характер анализируемых феноменов и разные степени их возможной выраженности, мы можем рассмотреть следующую комбинаторику. Терапевт может быть одновременно:

конгруэнтным и эмпатичным (это возможно в том случае, когда в психотерапевте «все спокойно » и ничто не мешает ему концентрироваться на друтом,

на эмпатическом понимании этого другого);

конгруэнтным и относительно неэмпатичным (когда собственные переживания терапевта оказываются настолько интенсивными и устойчивыми, что мешают ему концентрироваться на клиенте и его переживаниях);

эмпатичным и относительно неконгруэнтным (часто именно отстранение от себя, отодвигание на второй план своих собственных эмоциональных содержаний, т. е. определенная инконгруэнтность терапевта, является важным условием активного эмпатического слушания).

Конгруэнтность и эмпатичность — это не только разные психологические феномены, но и различные, как правило, чередующиеся режимы профессиональной работы настоящего фасилитатора (см., например, [5]; см. также пункт второй определения конгруэнтной эмпатии в [2]). Именно поэтому, на наш взгляд. К. Роджерс не допускает их объединения, сведения друг к другу, различает их, не образует концептуальных «кентавров » типа «конгруэнтная эмпатия » или «эмпатическая конгруэнтность «. Вплоть до настоящего времени в рамках личностноцентрированного подхода эмпатия, конгруэнтность и безусловное позитивное признание другого рассматриваются как различные условия эффективного терапевтического контакта. «Конгруэнтная эмпатия » авторов — это на самом деле «эмпатия + конгруэнтность «, т. е. два различных условия фасилитации; шкала конгруэнтной эмпатии — это просто шкала конгруэнтности. Попутно отметим, что, возможно, именно данное обстоятельство объясняет отсутствие корреляции между результатами по тесту эмпатических тенденций А. Мехрабиана и результатами по шкале конгруэнтной эмпатии.

Что же следует, на наш взгляд, понимать под термином «псевдоэмпатия «1? Да и нужен ли сам этот термин, если вспомнить принцип «бритвы Оккама «: «Сущности не следует умножать без необходимости » [3; 455 — 456] ? Для нас совершенно очевидно, что за этим термином могут стоять лишь феномены, сходные с эмпатией по содержанию, по модусу, но лишенные ее важного отличительного качества (а именно условия «как если бы. «), т. е. симпатия и идентификация. Иначе говоря, я псевдоэмпатичен не тогда, когда я инконгруэнтен, а когда я либо симпатизирую другому человеку, либо идентифицируюсь с ним. Примеры псевдоэмпатии, приводимые авторами на с. 66 — 67, явно неудачны, так как в первом случае речь идет о симпатии, а во втором — об инконгруэнтности учителя своим собственным переживаниям.

Подводя итоги сказанному, еще раз кратко сформулируем основные положения нашего комментария.

Эмпатия и конгруэнтность — различные психологические феномены.

Эмпатия — это процесс безоценочного сопереживания одного человека реальным и актуальным переживаниям другого при соблюдении эмпатирующим условия «как если бы » и при его невмешательстве в процесс осознания своих переживаний эмпатируемым.

Конгруэнтность — это процесс безоценочного осознания человеком своих собственных реальных и актуальных ощущений, переживаний и проблем с их последующим точным озвучиванием в языке и выражением в поведении способами, не травмирующими других людей (или, иначе говоря, при соблюдении человеком условия «как если бы » это озвучивание и выражение были адресованы ему самому).

Относительно равномерная выраженность процессов эмпатии и конгруэнтности представляет собой один из частных случаев в работе терапевта.

Термин «псевдоэмпатия » является, по нашему мнению, излишним, поскольку так называемая псевдоэмпатия совпадает по своему психологическому содержанию либо с симпатией, либо с идентификацией.

1. Боуэн М. В.Б. Духовность и личностноцентрированный подход // Вопр. психол. 1992. № 3 — 4. С. 24 33.

2. Гиппенрейтер Ю. Б., Карягина Т. Д., Козлова Е. Н. Феномен конгруэнтной эмпатии // Вопр. психол. 1993. № 4. С. 61 68.

3. Менегетти А. Психология жизни. СПб., 1992.

4. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.

5. Gordon Th. Teacher effectiveness training. N. Y.: Peter H. Wyden, 1974.

6. Kirschenbaum H., Henderson V. (eds.). The Carl Rogers reader. Boston: Houghton Mifflin, 1989.

7. Merry Т. A guide to the personcentered approach. Loughton: Gale Centre Publications, 1990.

8. Rogers С. R. Clientcentered therapy. Boston: Houghton Mifflin, 1951.

9. Rogers С. R. The necessary and sufficient conditions of therapeutic personality change // J. of Consult. Psychol. 1957. V. 21. N 2.

10. Rogers С. R. A theory of therapy, personality and interpersonal relationships as developed in clientcentered framework // Koch. S. (ed.). Psychology: A study of science. V. 3. N. Y., 1959.

11. Rogers С. R. A way of being. Boston: Houghton Mifflin, 1980.

12. Shiien I. M. A clientcentered approach to schizophrenia // Burton A. (ed.). Psychotherapy of the psychoses. N. Y.: Basic Books, 1961.

13. Tomlinson Т. M., Whitney R. E. Values and strategy in clientcentered therapy: A means to an end // Hart J. H., Tomlinson T. M. (eds.). New directions in clientcentered therapy. Boston: Houghton Mifflin, 1970.

14. Walkins J. G. The therapeutic self. N. Y.; L.: Human Sciences Press, 1978.

Поступила в редакцию 10.VI 1993 г.

1 В рецензируемой статье хотелось бы видеть отсылки на заимствования авторами терминов «псевдоэмпатия » (см. № 30 пристатейного списка литературы) и «Я Тысообщения » (см. там же, № 28 и 29).

Почему непрошенные советы неэффективны, как реагировать на незнакомцев, которые комментируют вашу внешность, и зачем развивать в себе способность к эмпатии — «Афиша Daily» взяла интервью у психолога Вячеслава Москвичева.

— Что такое эмпатия? Как вы для себя ее определяете?

— Для меня эмпатия — это готовность почувствовать, что испытывает другой, дать ему понимание, что ты ориентируешься на его чувства, готов к ним прислушиваться. Это не значит испытывать те же чувства, что называют словом «сочувствие». К тому же невозможно испытать то же самое, что другой человек. Когда ты даешь это понять человеку, у него возникает ощущение, что ты в контакте с ним.

— Есть способ прокачать в себе умение таким образом подключаться к людям?

— Существуют техники эмпатии. Например, присоединение к словам. Если я в разговоре с человеком пользуюсь теми же словами, которые я услышал от него, у него есть ощущение понимания. Есть более тонкие техники — присоединяться по движению, по позе, по дыханию. У большинства психологов, которые практикуют долго и успешно, это происходит уже неосознанно.

Но мне кажется, что очень важно различать эмпатию как технику и как позицию. Позиция эмпатии — это готовность, стремление слушать собеседника, слышать, быть рядом с ним, не создавая при этом ложного ощущения, что вы чувствуете то же, что он, хотя бы потому, что это просто неправда.

— А как этого добиться? Мне кажется, что в нашей культуре, когда люди пытаются поддержать кого-то, они высказывают, что думают о сложившейся ситуации, и объясняют человеку, как он должен себя вести.

— У меня есть предположение, что и в нашей культуре есть разные позиции помощи. Соглашусь, что идея рассказывать, как надо и как правильно, очень распространена и востребована. Часто люди обращаются и за поддержкой именно в таком режиме, поскольку такое представление о помощи, поддержке очень распространено.

Одна из причин, по которым бывает сложно занять позицию принятия и услышать другого, — это представление о том, что есть некоторое верное, истинное положение дел. Что в любой ситуации есть правильный ответ, правильное решение, правильный универсальный способ действия, правильный взгляд на реальность. И если у человека возникает ощущение, что он с этим положением дел знаком, а другой не знаком, то ему очень сложно воспринять позицию другого как одну из возможных. И он считает, что его задача — поделиться своим правильным знанием. Некоторым людям это помогает. Но к сожалению, так происходит далеко не всегда.

Когда мне хочется дать ясный совет или четкую рекомендацию, я стараюсь задать себе вопросы — «А почему я так думаю? Всем ли это подойдет? Откуда у меня у самого взялась эта идея, когда она у меня срабатывала, возможны ли другие идеи?». Так у меня появляется возможность не занимать позицию ментора-эксперта, знающего правильный ответ. Прежде чем предлагать варианты, хорошо бы испытать интерес к тому, что действительно переживает другой человек. Возможно, у него сложности совершенно не в том, что кажется сложным мне. Вероятно, у него уже есть какие-то варианты, которые ему лучше подходят. Вот эта позиция интереса к тому, что человек думает и где находится, часто оказывается полезной для того, чтобы обратиться к эмпатии. Когда мне интересно, что он делает, тогда и я могу посмотреть на мир его глазами.

— Мы брали интервью у биолога и популяризатора науки Александра Маркова, который в частности рассказывал, что за эмпатию отвечают зеркальные нейроны, которые работают только в том случае, если мы видим собеседника. А если мы собеседника не видим, например в фейсбуке общаемся, то зеркальные нейроны не срабатывают. Этим он объяснял тот факт, что в соцсетях такое количество агрессивных комментариев.

— Мне нравится эта идея. Но я сразу думаю о том, что больше всего сопереживания и эмпатии я испытывал, читая книги. Чувства, возникающие в момент чтения, в моем представлении близки к тому, что испытывает герой, мне интересны его переживания, мысли. Но большинство героев книг вообще никогда не существовали — скажем, Раскольников или Пеппи Длинныйчулок, — а я все равно испытываю эмпатию по отношению к ним. Я не уверен, что здесь играют роль зеркальные нейроны — возможно, это другой механизм возникновения чувств.

Читайте также:  Кашель после простуды как лечить

Могу привести другой пример. Есть слепые люди; если исходить из идеи, что зеркальные нейроны завязаны на зрение, то мы лишаем их способности к эмпатии. Я не могу согласиться с тем, что у них нет эмпатии.

— У науки есть заход еще с другой стороны. Считается, что окситоцин — это гормон, который отвечает в том числе за способность к эмпатии. Нейроэкономист Пол Зак предполагает, что тестостерон подавляет окситоцин, то есть мужчины способны к эмпатии меньше, чем женщины. Вот что-нибудь подобное наблюдали?

— Наверное, когда мужчина начинает заниматься развитием эмпатии, он меньше проявляет стереотип маскулинности и мужественности, закрепленный в нашей культуре. С другой стороны, среди психологов, помогающих практиков, воспитателей в детских садах много мужчин, которые умеют найти отклик и у детей, и у взрослых.

При этом наша культура предписывает большую агрессивность именно мужчинам. Патриархальный дискурс не способствует пониманию людей. В таком дискурсе есть идея главы семьи: «Как я сказал — так и будет. Я хозяин своего слова». Подобные установки не предполагают ценность слышания другого. В ситуации агрессии и конфликта эмпатия сокращается — и у мужчин, и у женщин.

— Бывают ли люди, которые к эмпатии не способны вообще? Или способны на каком-то таком уровне, что этого никогда не разглядишь?

— В научно-психологическом сообществе и среди отдельных психологов распространена идея, что существует психопатия, которая предполагает, что человек лишен способности к эмпатии. Я к этому отношусь очень осторожно, потому что эта идея позволяет судить людей и принимать простые решения — «Что с него возьмешь? Он психопат».

Я не встречал людей, о которых рискнул бы сказать, что они не способны чувствовать другого. Я встречал людей, у которых это затруднено в силу самых разных обстоятельств. Как я уже говорил, наша культура предписывает мужчинам не испытывать эмпатию. Есть предписание: если ты ориентируешься на чувства другого, то ты слабак и тряпка. Но если мужчина выходит из-под влияния этих идей, он начинает меняться. Например, мужчина, получающий психологическое образование. И когда мужчинам позволяют включаться в такие ситуации, они меняются.

— Чтобы это произошло, у мужчины должно быть желание это поменять или ресурс для того, чтобы пойти к психотерапевту. Но что делать, если у него нет ни того ни другого?

— Я согласен, что может быть ситуация, когда человек, не испытывающий или не использующий эмпатию в своей жизни, не ориентированный на понимание другого человека, не станет обращаться за помощью. Означает ли это, что у него и нет этой возможности? Мне кажется, это два разных вопроса. Можно ли строить с этим человеком отношения? Зависит от того, какие отношения. Но я действительно предполагаю, что в отношениях, где нет места эмпатии, сложно получить равенство, уважение и партнерство. Сейчас это ценно, хотя данные ценности существовали далеко не всегда. В традиционных семьях есть четкое распределение обязанностей, иерархия ролей и так далее: это та ситуация, когда возможны отношения, где нет эмпатии, которые устраивают партнеров. Но сейчас ожидания и запросы изменяются, поэтому я предполагаю, что человек может прийти ко мне не потому, что он чувствует недостаток эмпатии, а потому, что те отношения, которые ему важны, разлаживаются. И тогда я буду помогать людям искать способы наладить отношения, и, возможно, одним из них будет в том числе развитие эмпатии.

— Давайте поговорим про оценочные суждения. Возможно, их обилие интенсивнее ощущается, когда ты девушка или женщина: все люди имеют право сказать тебе, что они о тебе думают, как ты выглядишь, соответствуешь ли ты их представлениям о прекрасном, вовремя ли ты вышла замуж, родила детей и построила карьеру. Причем эти оценочные суждения звучат как от близких людей, так и от малознакомых вроде бабушек у подъезда или пассажиров общественного транспорта. Это чисто российская особенность или это во всем мире так происходит?

— За весь мир сказать не рискну, но если это происходит, то это связано с несколькими идеями. Одна из этих идей — представление о норме и отклонении от нормы. Оценочное суждение, оценка — это сравнение с чем-то. И это что-то обычно представляется в качестве истины. В обществе бывают очень ясные представления о том, что такое «нормально», например, есть четкое представление о том, когда женщина должна выходить замуж или как женщина должна выглядеть. Я, кстати, не думаю, что мужчинам у нас легче.

— Тоже большие ожидания в связи с их полом?

— От них ждут не меньше, чем от женщин, есть фраза «Ты как мужик должен». Это вполне конкретное ожидание нормативного поведения. Наше общество до сих пор не определилось, где оно находится: в постмодернистском представлении об уважении к различиям или в царстве традиционных ценностей. То, что называют традиционными ценностями, — это попытка задать определенные, достаточно жесткие нормы в отношении самых разных явлений. И когда мы находимся на этом распутье, то оценочные суждения не только возникают, но и становятся более заметными.

Это связано с тем, что если общество традиционно, то оценочные суждения можно даже и не озвучивать — не потому, что нет оценки, а потому, что отклонение очень заметно и человек сам приводит себя в соответствие с нормами. Я не могу сказать, что в советское время было меньше жесткости и регламентации, но, возможно, оценочные высказывания звучали реже. Бабушки у подъезда могли так посмотреть на девушку, что в следующий раз она бы просто не вышла в коротком платье.

Есть еще другое соображение — про власть: действительно, женщины и, возможно, дети, встречаются с большим количеством оценочных суждений.

— А женщины с детьми так вообще.

— Например, когда я иду со своим ребенком в коляске, мне делают значительно меньше замечаний, чем когда моя жена гуляет с тем же ребенком в той же коляске. Потому что я считаюсь более властной фигурой — и традиционно настроенные женщины меньше готовы делать мне замечания. И это, я думаю, связано с патерналистской иерархией и с представлением о власти. Право на то, чтобы делать замечания, есть у начальников, мужчин, профессионалов, пожилых людей, поскольку считается, что они приобрели больше опыта. Меньше прав имеют женщины, подчиненные, рабочие, дети.

— Что с этим делать, если ты категорически не согласен с тем, что такие суждения звучат и обращены к тебе?

— Мне кажется, здесь нет одного ответа. Это зависит от того, от кого эти оценочные суждения звучат. Если от незнакомого пассажира метро, то можно просто не реагировать. Я думаю, что было бы интересно в ответ на оценку спросить у человека, почему он так думает, почему он считает себя вправе сообщать свои представления, из каких идей он исходит? Это очень энергозатратная коммуникация, я не уверен, что в метро или на улице стоило бы в нее вступать, если у вас нет специального намерения.

Если же это близкие отношения, в которых оценочные суждения звучат со стороны родителей по отношению к взрослым детям или со стороны супругов по отношению друг к другу, то я бы мог рекомендовать только аккуратность и стремление понять другого.

— В последнее время многие воспринимают непрошенные советы как что-то оскорбительное. Непрошеные советы — это благо или это все-таки зло?

— Во-первых, непрошеные советы, как правило, просто неэффективны. Они крайне редко приводят к тому, что человек меняет свое действие в соответствии с этим советом, чаще он прибегает к противоположному действию. И во-вторых, они часто вызывают агрессию.

Непрошенный совет предполагает иерархию. Если я даю совет, то я больше знаю и имею власть этим знанием делиться. И если мой собеседник с этой иерархией не согласен, то это вызывает конфронтацию. Тогда возникает вопрос не о смысле совета, а о неуважении опыта того человека, которому даются советы. То есть предполагается, что у того, кто дает совет, больше оснований и прав.

Если же у вас просят совета, то возникает вопрос о том, как его дать, чтобы он был полезен. Если что-то сработало для меня и оказалось полезным даже для нескольких людей, которых я знал, это вообще не гарантия, что этот совет окажется эффективен для другого человека. Для того чтобы быть полезным, важно прояснять контекст и искать решение совместно.

Я исхожу из своего профессионального дискурса и представлений о том, как помогать. Мне кажется, что эта идея актуальна не только для психологического взаимодействия, но и для экономических советников, для любых других людей, которые находятся в сотрудничестве. Например, если родитель рассказывает подростку, как вести себя в той или иной ситуации, то он часто дает этот совет из того контекста, который сейчас уже не существует в подростковой жизни. Он не в курсе того, что сработает, а что нет. Его совет может оказаться вредным. С другой стороны, родительский опыт может быть весьма ценным, если обсуждать его вместе с детьми и придумывать, где его можно применить. Возможно, мой опыт, другой взгляд, который я могу предложить подростку, окажется полезным. Но для этого важно начать там, где человек находится. Важно не давать совет в форме готового предписания. Он может быть очень правильным, просто ребенок так не поведет себя. С другой стороны, если он попробует его воплотить и это не сработает, это может сильно навредить нашему взаимодействию. В следующий раз он не спросит меня, потому что он будет считать, что родитель некомпетентен, зачем с ним советоваться.

Читайте также:  В ктв слева киста

— Почему многим гораздо проще испытывать сочувствие и сопереживание по отношению к животным, чем к людям?

— Вероятно, потому, что в отношении животных нет сомнений про иерархию. Они точно братья наши меньшие. К тем, кто находится ниже нас, проще испытывать сочувствие, в том числе и к детям. К подросткам сложнее испытывать сочувствие, потому что они большие и иногда опасные, вызывают раздражение.

Еще одно соображение: про собак и кошек не возникает идеи, что они могли бы измениться и стать другими. То есть животных значительно проще принять, смириться с невозможностью их изменить. Вряд ли ваша кошка выучит английский и станет хорошо зарабатывать. Никто не скажет кошке: если будешь так себя вести, вырастешь дворником. Она не будет дворником, она останется кошкой. А в отношении человека есть ожидание, что он может прийти в соответствие с какой-то нормой, но почему-то не приходит. То есть в отношении животных и детей нормирования меньше.

Но если собака начинает сильно отличаться от нормы — например, справлять нужду дома и делать это регулярно, сочувствия становится значительно меньше, особенно у хозяев.

— Многим людям (почему-то есть ощущение, что особенно женщинам) будто бы сложно говорить нет и отказываться от предложений, которые им по каким-то причинам некомфортны. Есть какой-то простой способ развить в себе способность говорить нет, если тебя что-то не устраивает?

— Я предполагаю, что это тоже связано с вопросами власти и положением женщины. Мне правда кажется, что сейчас женщины получили возможность и право говорить в том числе и нет.

— Право и возможность — да, но это может быть непросто самим женщинам, потому что их нередко воспитывают мягкими, послушными и на все согласными.

— Согласен. Мне кажется, говоря нет чему-то, человек одновременно говорит чему-то другому да. Вспомнить о том, чему он говорит да, отказываясь от чего-то, может быть очень полезно. Что он отстаивает в своей жизни, в судьбе? Что за право он материализует? Мне кажется, что это дает очень важный ресурс для того, чтобы придать энергию и смысл своему нет. Важно понимать, что есть ситуации, когда слова нет должно быть достаточно. Женщина или мужчина — никто не обязан объяснять, почему он говорит нет.

Эмпатия это способность к сопереживанию, уважению чувств собеседника. Люди, склонные к эмпатии, тонко реагируют на чувства и эмоции посторонних, буквально «пропускают» их через себя. Ощущения проходят на эмоциональном или рациональном уровне, с различной степенью воздействия.

Люди, склонные к сопереживанию

Эмпатия что это в психологии

Empatheia переводится с греческого как сочувствие. Эмпатия это в психологии осознанное понимание внутреннего мира или эмоционального состояния окружающих. Эмпатами называют людей, обладающих способностью определять настроение собеседников.

Желая разобраться, что такое эмпатия в общении, следует учесть характерную особенность дара – многоплановость эмоций: легкий отклик или глубокое погружение во внутренний мир людей. Механизм эмпатии не изучен до конца, считается, что за ее проявление отвечают зеркальные нейроны.

Виды эмпатии

Выделяют 4 вида эмпатии:

  1. Эмоциональная форма эмпатии – это способность человека к воспроизведению механизма психического заражения. Сильно выражена у людей с чувствительной нервной системой, воспринимающих передаваемые партнером эмоциональные сигналы различными органами чувств. Люди, склонные к психоэмоциональной форме эмпатии, страдают от чрезмерной чувствительности и нервной перегрузки.
  2. Когнитивный тип. Способность сопереживать другому человеку на интеллектуальных процессах называется рациональной эмпатией. Ощущения построены на сравнении, аналогии, ассоциации с ранее пережитыми ситуациями. Человек, рассматривая поведение партнера, вспоминает подобную ситуацию и переживает близкие чувства. Эффективность рациональной эмпатии определяется богатством эмоционального опыта индивида.
  3. Эстетическая эмпатия – определение в психологии дает понятие проникновенности художественным образом, объектом, вызывающим эстетическую реакцию.
  4. Предикативная эмпатия проявляется как способность предсказывать реакции другого человека в конкретных случаях.

Уровни

Различают 4 уровня эмпатии, характеризующие способность человека к сочувствию:

  1. Низкий уровень присущ людям, которые сконцентрированы на собственных чувствах и эмоциях. Им сложно прочувствовать ощущения собеседника. Эмоционально черствые люди ограждаются от окружающих, сужают круг общения.
  2. Средний уровень определяет способность понять переживания партнера, но остаться равнодушным к проблеме. Только близкие люди заставят индивида искренне сочувствовать и помочь.
  3. Высокий уровень сопереживания дает хорошую возможность понимать эмоции окружающих, не проецируя их на себя. Обладатели высокого уровня эмпатии коммуникабельны и легко идут на контакт, ждут аналогичного проявления от окружения.
  4. Повышенная степень сопереживания максимально точно определяет, что такое эмпатия в психологии, дар редких людей заключается в умении переживать чужие эмоции аналогично своим. Данная черта провоцирует по жизни множество проблем в силу ранимости и чувства вины. Если человек научится справляться с повышенной степенью сопереживания, он станет отличным медиком или психологом.

Формы

Особые формы эмпатичности – это в психологии сопереживание (принятие субъектом эмоциональных состояний, аналогичных собеседнику) и сочувствие (выражение своего состояния относительно переживаний собеседника в форме рассуждений).

Психологические механизмы эмпатии

Психическое заражение

Механизм психологического заражения возник с зарождением эволюции как взаимный обмен эмоциями в группе особей или индивидов. У людей механизм хорошо заметен при заразительном смехе или глухом раздражении в переполненном транспорте. Функция заставляет людей интуитивно понимать, что могут значить изменения мимики партнера, сердечного ритма, дыхания, потоотделения.

Идентификация

Идентификация – способность представить себя на месте другого человека. Главным условием успешной идентификации является собственный опыт. Пример – педагог может представить себя на месте студента и прочувствовать состояние оппонента на основе соответствующего опыта. Учащийся не идентифицирует себя с учителем, поскольку никогда не был на его месте.

Важно! Отсутствие идентификации зачастую является следствием жестокости детей, черствости успешных, благополучных людей.

Проявление идентификации у детей

Децентрация и рефлексия

Децентрация – это эмпатийные способности, основанные на принятии чужой точки зрения. Не согласиться, а рассмотреть вопрос с чужой позиции. Необходимость механизма вызвана искаженным образом себя и своего отношения к окружающим. Социальная рефлексия придает процессу эмпатии осознанный и объективный вид.

Как развить эмпатию у человека

Активное слушание

Многие люди слушают безучастно, одновременно занимаются другими делами или погружаются в собственные мысли. Восприятие информации с эмпатией может выражаться только в полной отдаче другому человеку. Как развить навык:

  • Нужно давать спикеру высказаться;
  • Уделять собеседнику абсолютное внимание;
  • Периодически повторять услышанное, обобщать информацию;
  • Включать эмоции в разговор;
  • Ставить себя на место партнера;
  • Исключить суждения.

Дальнейшие действия с информацией, полученной в ходе слушания, также важны. Часто люди стремятся предложить решение проблемы на основе собственного опыта. Более эффективным вариантом сочувствия станут следующие фразы: «Ты хорошо держишься», «Чем я могу помочь?», «Судьба дает нам столько испытаний, сколько мы можем выдержать».

Проговаривание комплиментов

Комплименты помогают вывести людей из подавленного состояния. Словесные внушения заставляют слушателя поверить в слабо выраженные качества, исправить несовершенства. Слова «Не унывай, ты молодой, талантливый, красивый, еще все впереди», содержат больше веры и добра, нежели произношение в аналогичной ситуации «Да, тебе не повезло, дела твои плохи, и никто не сможет помочь».

К сведению. Хороший комплимент окрылит, вылечит душу: «Меня ценят! Во мне видят хорошее».

Упражнение «Убежище»

Следует устроиться в удобном положении, максимально расслабиться и представить идеальное убежище: это детская комната, хижина в горах, шалаш в лесу, песчаный пляж или другая планета. Единственный критерий – ощущение покоя, комфорта, безопасности. Нужно побыть в укромном месте столько времени, сколько понадобится, чтобы успокоиться, отдохнуть. Простые фантазии снимут эмоциональное напряжение и помогут «сбросить» лишний груз.

Анализ своего поведения

Самоанализ выступает логическим продолжением самоконтроля. За счет подробных воспоминаний хорошо тренируется память, необходимость отмечать детали формирует наблюдательность. В ходе глубокого самоанализа человек создает мысленные образы событий и разговоров, что помогает воспроизвести в памяти определенные детали, улучшается воображение.

Важно! Краткий самоанализ дает возможность извлекать урок из успехов и ошибок, выявлять недостатки.

Умение анализировать собственные поступки уберегает человека от ненужных конфликтов. Лишенные данного умения люди эгоцентричны, слова и поступки не подвергаются сомнению с их стороны. Эгоисты неприятны для окружающих и становятся опасными при получении власти.

Характерные проявления эмпатии

Под понятие, что такое эмпатия определение в психологии, попадают люди с высокими показателями эмоциональных откликов:

  • на эмоциональные воздействия индивидуумы реагируют кожной проводимостью и частым сердцебиением;
  • страдают повышенной эмоциональностью, часто плачут;
  • много времени проводят с родителями, ярко проявляют эмоции и делятся внутренними переживаниями;
  • оказывают людям реальную помощь;
  • поддерживают и укрепляют дружеские отношения;
  • расценивают позитивные социальные черты как важные;
  • ориентируются на моральные ценности.

Диагностике эмпатичной личности подлежат 6 векторов сопереживания: к родителям, животным, престарелым людям, детям, героям художественных произведений и сверстникам в межличностных отношениях. Шесть шкал теста открывают каналы эмпатии: рациональные, эмоциональные, интуитивные, а также установки, сопутствующие или ограничивающие сопереживание.

В силу отсутствия сведений о способе выделения шкал, сложно делать выводы об обоснованности анализа эмпатии как многопланового, целостного явления. Более надежным психодиагностическим средством оценки сопереживания выступает тест Мехрабьяна и Эпштейна, измеряющий эмпатию как узкую эмоциональную отзывчивость.

Методы контроля эмпатии

Существует несколько простых способов контроля эмпатических свойств:

  1. Нужно несколько раз в день думать исключительно о собственных чувствах, не связанных с посторонними людьми.
  2. Критически мыслить. Соглашаясь помочь собеседнику, важно поддать осмыслению, хочет ли эмпат выполнять данную функцию, и сделать верное решение.
  3. Медитировать. Практику потребуется занять удобное положение, сидя или лежа, закрыть глаза и представить возврат энергии, растраченной на посторонних людей.
  4. Наслаждаться жизнью. Большинство эмпатов эмоционально подавлено, несут свой дар, словно «крест». Однако оказание реальной помощи требует приведения в порядок собственных мыслей и чувств, достижения гармонии, радости. Рекомендуется сосредоточиться на радости от взаимодействия с окружающими, визуализировать распространение внутреннего позитива на людей и отказаться от общения с неприятными личностями.

Эмпатия требует самоконтроля: чтобы мудро использовать дар, следует научиться управлению собственными чувствами и эмоциями, вспомнить о любви к себе.

Видео

Ссылка на основную публикацию
Электрофорез с ношпой для глаз ребенку
Электрофорез – это метод безопасного и безболезненного введения медицинских препаратов к очагу повреждения. Под воздействием электрических импульсов лекарственные средства превращаются...
Экссудативная полиморфная эритема фото
Многоформная (полиморфная, мультиформная) экссудативная эритема – хроническое заболевание, сопровождающееся появлением специфической сыпи. Основным отличием от других форм патологии считается образование...
Экссудативный полисинусит
Синусит представляет собой воспаление на слизистой оболочке в околоносовых пазухах. Является достаточно частым осложнением перенесенного ОРВИ. Классификация заболевания синусита По...
Электрофорез шейного отдела позвоночника как делать
К возрасту 40 лет, а чаще и гораздо раньше многие пациенты обращаются к врачу с жалобами на боли в позвоночнике....
Adblock detector